Дайджест
1812 год: правда и вымысел
В 2012 году широко будет отмечаться 200-летие изгнания французов и их союзников из России. ООО «ЮниВестМедиа» приурочило к этому событию выпуск серии «Русские витязи: защитники и созидатели России» очередной книги известного писателя Николая Шахмагонова «1812 год: правда и вымыслы в истории Отечественной войны». Ниже публикуем отрывок из книги.
Когда посланец Наполеона Лористон вымаливал мир или хотя бы перемирие, падая к ногам Кутузова в Тарутино, русский главнокомандующий отверг обвинение в том, что пожары в Москве случились по вине русских. Он твёрдо заявил:
"Я уже давно живу на свете, приобрёл много опытности воинской и пользуюсь доверенностью Русской нации: итак не удивляйтесь, что ежедневно и ежечасно получаю достоверные сведения обо всём, в Москве происходящем.
Я сам приказал истребить некоторые магазины, и русские по вступлении французов истребили только запасы экипажей, приметивши, что французы хотят их разделить между собою для собственной забавы. От жителей было очень мало пожаров: напротив того, французы выжгли столицу по обдуманному плану; определяли дни для зажигательства и назначали кварталы по очереди, когда именно какому надлежало истребиться пламенем.
Я имею обо всём весьма точные известия. Вот доказательства, что не жители опустошили столицу: прочные дома и здания, которых не можно истребить пламенем, разрушаемы были посредством пушечных выстрелов.
Будьте уверены, что мы постараемся заплатить вам!"
Есть и ещё один документ, свидетельствующий о том, что французы, а не русские варварски уничтожали Москву.
Перед своим бегством из Москвы Наполеон отдал приказ:
"Надо сжечь остатки Москвы, идти через Тверь на Петербург…"
Как известно, план этот пришлось отменить, ибо сил у французов для похода на столицу уже не было.
И тогда Наполеон отдал варварский приказ о чудовищной акции в отношении Москвы. Он поручил маршалу Мортье со специальным отрядом поджигателей и специалистов по взрывному делу сравнять город с землёй.
Покинув Москву и полагая, что Мортье с задачей справился, Наполеон с пафосом писал во Францию:
"Кремль, Арсенал и магазины - всё разрушено, древняя столица России и древнейший дворец её царей не существуют более. Москва превращена в груды развалин, в нечистую и зловонную клоаку, она утратила всякое значение, военное и политическое".
Поторопился Наполеон. Как всегда, подвела его излишняя самоуверенность. Подвёл и маршал Мортье, который оказался не в состоянии выполнить приказ.
Впрочем, и сам Наполеон и его маршалы, ещё не осознавая, что пришёл конец их бесчеловечным жестокостям и изуверствам, всё ещё заботились о том, в каком ореоле славы будут перед потомками. Когда же возмездие настигло их, стали выдумывать, что вовсе не они, а, якобы, русские варвары жгли свой город, уничтожая безжалостно произведения труда своего и своих предков. Им вторили историки из лагеря так называемого Ордена Русской Интеллигенции (О.Р.И.), то есть ордена, постоянно и коварно воюющего с Русской Православной национальной идеей, с правдивым изложением хода истории, воюющего с помощью клеветы и лжи.
Вот и получилось, что в учебниках, по которым мы учились, в книгах и кинофильмах, пропагандируемых О.Р.И., значится, будто именно Русские сожгли свой родной город, чтобы он не достался французам. Почему же им верили? Да потому что не было альтернативной информацией, во-первых, и потому что всё-это преподносилась чуть ли не как подвиги. Ведь на памяти более старших поколений были примеры, когда Красная Армия, оставляла в 1941 году западные территории СССР. И Советские руководители вынуждены были уничтожать заводы, фабрики, мосты, стратегические железнодорожные узлы, дабы их не мог использовать враг. Но там было совсем иное положение. Но в 1941 году Советское командование не уничтожало жилые здания, не было в том нужды и в 1812 году.
И мало кто задумывался о том, что, ещё можно как-то понять и объяснить разрушение города, если он навсегда оставляется врагу. Но никто из русских в 1812 году даже мысли не допускал, что Москва достанется французам на вечные времена. Так зачем же жечь родной город, причём выжигать всё подряд, уничтожать памятники старины, если французы скоро будут изгнаны.
А ведь даже песни выдумывали о пожаре Московском, но о причине его "забыли" спросить того, кто с болью в сердце принял решение о временном оставлении Москвы ради спасения армии, "забыли" спросить человека, наиболее осведомлённого, ибо всё, что происходило вокруг Москвы, происходило уже по его воле, по его стратегическим планам. А "забыли" историки спросить лишь одного человека - они "забыли" спросить Кутузова, чьи слова приведены в начале главы.
Слова Михаила Илларионовича Кутузова подтверждены множеством документов и воспоминаний очевидцев и участников событий, которые полностью опровергают клеветнические вымыслы некоторых историков.
После Бородинской битвы Михаил Илларионович Кутузов часто повторял, что если и не одержан полный успех, на какой, по своим соображениям, мог он надеяться, тому причиной была смерть генерала Кутайсова…
Гибель талантливейшего начальника артиллерии русской армии генерал-майора Александра Ивановича Кутайсова до некоторой степени отразилась на исходе битвы. Но, говоря о влиянии на исход сражения трагической гибели Кутайсова, Кутузов ещё не знал, кто в действительности помешал ему осуществить полный разгром французской армии…
Историки же договорились до того, что, якобы, Кутузов и не собирался одерживать победу, а для успокоения общественного мнения дал "искупительное" сражение, чтобы потом оправдать оставление Москвы. Может быть, этим историкам и наплевать на десятки тысяч погибших, но Кутузов мыслил иначе.
К началу Отечественной войны 1812 года он прошёл колоссальный путь полководца, приобрёл уникальный боевой опыт, и встреча с Наполеоном его не пугала, подобно тому как пугала она всех без исключения западных войсковых начальников, коих и полководцами то назвать было стыдно. По этому поводу удивительные строки написал в своём историческом труде летописец наполеоновских войн генерал-лейтенант Александр Иванович Михайловский-Данилевский.
Но об этом в своё время
Кутузов прошёл блистательную школу великих русских полководцев, которую создали генерал-фельдмаршал граф Пётр Александрович Румянцев Задунайский, генерал-фельдмаршал Светлейший Князь Григорий Александрович Потёмкин Таврический, Князь Италийский и граф Александр Васильевич Суворов-Рымникский.
Кутузов, как и его великие учителя никогда не устраивал "игрищ" во искупление и в оправдание. Победу сорвало прямое предательство одного из соратников Императора, коего мы знаем под именем Александра Первого, барона Беннигсена, активного участника чудовищного преступления против Русской Государственности и России, совершенного 11 марта 1801 года.
Роль барона Беннигсена в Бородинском сражении обычно замалчивается сочинителями мифов о русской истории. А между тем, он числился начальником Главного штаба русской армии и имел право отдавать приказания от имени главнокомандующего Михаила Илларионовича Кутузова.
Есть достоверные сведения о том, что если бы не прямое предательство Беннигсена, победа при Бородине была бы полной!..
Михаил Илларионович Кутузов всегда уделял серьёзное внимание резервам. Он часто говорил:
"Резервы должны быть сберегаемы сколь можно долее, ибо тот генерал, который ещё сохранит резерв, не побеждён".
В замыслах сражения при Бородине Кутузов отвёл резервам решающую роль. 1-й кавалерийский корпус генерала Уварова и Донской казачий корпус генерала Платова предназначались для мощного контрудара по французам с правого фланга. Одновременно на левом фланге должен был нанести по французам контрудар 3-й пехотный корпус генерала Тучкова, усиленный Московским ополчением, и скрытый заблаговременно в Утицком лесу за левым флангом Русской армии. Лес был окружён четырьмя полками егерей, и французы не подозревали о столь мощном ударном кулаке.
Общая численность группировки составляла 20 тысяч человек. Учитывая соотношение сил на поле сражения и вообще число участников битвы, группировка была способна изменить ход и исход дела.
Правильно предвидя, что главный удар Наполеон нанесёт на левом фланге, по Семёновским флешам, Кутузов намеревался измотать врага в оборонительном бою, а затем нанести внезапный мощный удар и с правого, и с левого флангов.
Удар кавалерии был осуществлён. Удара пехоты в нужный момент боя не состоялось…
Гибельность для французской армии удара Тучковского корпуса признал талантливый полководец французской армии, начальник Главного штаба Наполеона маршал Бертье, заявивший, что появление к концу боя за Семёновские флеши "скрытого отряда, по плану Кутузова, на фланге и в тылу", было бы для французов гибельно.
Но… "План Кутузова сохранить до переломного момента в засаде свежий пехотный корпус и Московское ополчение, - писал советский военный историк генерал-майор Николай Фёдорович Гарнич, - был сорван его начальником штаба, бездарным и завистливым бароном Беннигсеном. Объезжая вечером 25 августа (6 сентября) русские позиции, Беннигсен попал в расположение 3-го пехотного корпуса, который уже почти сутки находился в засаде, и приказал Тучкову выдвинуться из леса вперёд на запад и стать непосредственно за егерскими полками на виду у противника. На возражение Тучкова Беннигсен настойчиво повторил приказание. Не смея ослушаться начальника Главного штаба, Тучков выполнил его приказание".
О том же свидетельствуют воспоминания рядовых участников Бородинской битвы, в частности капитана Щербинина…
Только гений Кутузова помог спасти положение, только мужество русских генералов позволили отстоять позиции. Участь русских солдат и офицеров умышленно поставленных Беннигсеном под истребительный французский огонь, хорошо показана в романе Льва Толстова "Война и мир" на примере солдат полка Андрея Болконского.
В конце сражения Дмитрий Сергеевич Дохтуров, принявший командование 2-й армией после смертельного ранения генерала от инфантерии Петра Ивановича Багратиона, вполне справедливо заявил:
"Я полагаю Бородинское сражение совершенно выигранным!"
Если бы не предательство Беннигсена, Наполеону, безусловно, было бы не видать Москвы. Таково мнение не только русских историков патриотического крыла, но и, как мы уже говорили, начальника главного штаба Наполеона маршала Бертье.
Оставить же Москву пришлось по причине слабой подготовленности к войне всей страны. Политика Императора, которого мы знаем под именем Александра Первого, более заботившегося о благополучии Западных режимов, нежели о мощи России, не обеспечила создания достаточных резервов.
А ведь ещё недавно, в годы правления Екатерины Великой, всё было по-иному. Канцлер Андрей Андреевич Безбородко, выступая перед молодыми дипломатами, уверенно заявил:
"При Матушке-Государыне ни одна пушка в Европе не смела пальнуть без её на то ведома".
Наполеон, уцелевший благодаря Беннигсену, сразу назвал себя победителем, хотя добросовестные историки опровергли это заявление ещё в те далёкие годы. Так Керр-Портер писал:
"Французы отступили с поля битвы, когда уже нельзя было различить ни одного предмета".
И далее:
"Будучи принуждён отступать двенадцать вёрст, не останавливаясь, Наполеон требует себе право на успех дня".
А вот что сообщалось в изданных штабом Кутузова "Известиях из Армии":
"Отбитый по всем пунктам неприятель отступил в начале ночи, и мы остались на поле боя. На следующий день генерал Платов был послан для его преследования и нагнал арьергард в одиннадцати верстах от деревни Бородино".
Французская армия бежала, бросив на поле боя до пятидесяти тысяч мёртвых тел солдат и офицеров, и сорока семи генералов. Брошено было бесчисленное множество раненых… Но это уже не ново. Вспомним, сколько раненых было брошено французами после панического бегства из под Прейсиш-Эйлау в 1807 году!
Кутузов был намерен атаковать. Но стали поступать сведения о потерях. Потери были огромны. Поскольку французская армия превосходила численно, а потери оказались примерно равными, то соотношение сил, таким образом, выросло в пользу французов. К тому же Кутузову докладывали о подходе к французам новых свежих частей и соединений. Наши же резервы как в воду канули. Не успели их прислать к началу битвы, где-то они пропадали и в критический момент, когда необходимость в них неизмеримо выросла.
Не будем останавливаться на дальнейших событиях, связанных с тяжелейшим, вынужденным решением Кутузова оставить в Москву. Они описаны в главе, посвящённой совету в Филях.
Кутузов вынужден был оставить Москву, но оставлением этим, говоря его же словами "приуготовил гибель неприятеля"
Именно гибель неприятеля, а не уничтожение города.
Оставив Москву, Кутузов мгновенно оцепил её армейскими летучими отрядами и призвал на усиление этого оцепления отряды партизанские. Враг оказался в осаде. Вот тогда он и озверел…